- Это еще не всё, Оразд. Я сам хочу здесь остаться, а он мне мешает.

- Зачем? - спрашивает Оразд. - Зачем тебе здесь оставаться?

- Ради нее, - отвечает Кондор.

- Она красива, Оразд. - Птица вздергивает свою седую голову, косит глазом в сторону бумазейно-шелковой куклы. - Я же сам ее делал, собственными руками пришил ей глаза, прорезал рот. Думал, она уродлива, но вот Джаспер вживил мне электроды и... Ничего не могу поделать, Оразд, я люблю ее.

- Эй, ты, Ральф, о чем ты там размечтался, черт тебя побери! прерывает нить воспоминаний голос Роми-Киприды. - Где ты снова витаешь! Забыл, что ли, что у тебя гостья?

- Извини, я, кажется, задремал.

- Небось, думал о той, у которой нет имени, но зато сто лиц?

- Наверное. Наверное, так оно и было, Роми. Я часто о ней думаю. Но после катастрофы туда, к ней, отравиться не могу.

- Что за катастрофа, дружок? - спрашивает Роми-Киприда голосом, который к лицу разве что старому патефону, и закуривает .

- Авиационная катастрофа, - отвечаю. - Несколько дней назад летел я в Детройт, просто хотелось убраться из этого отвратительного города, но взорвался двигатель... Понимаешь, вот так взял и взорвался, что-то там произошло. И я погиб.

Она снова заливается смехом.

- Ты, выходит, помер, а? - и продолжает в изнеможении кататься по кровати.

- Роми, я говорю вполне серьезно. Я даже в полиции проверял. И видел общий некролог с фотографиями. И я на них. Компания выплачивает страховку, но у меня нет наследников.

- Пойди и получи сам.

- Я же умер, Роми. Для этого мира я теперь мертв, до другого не могу добраться. Теперь меня нигде нет, Роми. Теперь я ни для кого не существую.

- Кроме меня, дружок, кроме меня, - она размахивает дымящейся сигаретой.

- Кроме тебя, но тебе я не нужен. Доктор Скиннер отнял у меня всё. И истину, и ложь. Он сам себе вживил электроды и явился к Оразду в виде Кондора. Мы с ней поднялись на залитую светом вершину, стояла жара, и тогда Кондор заслонил солнце...