Мы собрались перед шатром, ждали сюрпризов. Голос Мага еще не умолк, когда на пороге показалась гордо вышагивавшая на задних ногах Двухголовая Овца и начала свой номер: одна голова задает серьезные вопросы, другая отшучивается.

- Который час? - спрашивает первая. - Тот же, что и вчера в это время, - отвечает головашутница.

Это начиналось со мной в послеобеденные часы, задолго до заката. Я подозревал, что у меня какая-то болезнь, скорее всего поразившая мозг, но сопротивляться ей не пытался. Старался до двух управиться с делами, забегал перекусить на скорую руку к Мариэлле и спешил в Брэдфорд, к себе в мансарду, где запирался, закрывал окна, растягивался на кровати и ждал. И оно приходило - как облегчение, как возможность не прятать свою ущербность, еще точнее - как бегство от нее в неизвестность. Я ждал, скрестив руки на груди, и тогда...

Сначала я вижу улицы: невообразимо крутые изборожденные глубокими колеями, привычные к тяжелым шинам. Вдали возникает молчаливый Мастер Зонтичник. Горемыка летает над тиром, зазывая посетителей, я ступаю на мостовую...

Я сразу заметил, что ТАМ события происходят в ирреальном времени. Я бродил ТАМ часами, сутками, а когда пробуждался, оказывалось, что прошло всего несколько минут.

Значит, мой мозг растягивал мгновенья и строил из них мою вторую жизнь. Что это была за жизнь? Почему она столь властно вторгалась в мою повседневность, запутывая цепь реальных событий?

Этого я не понимал, пока не встретил Оразда - во время не то третьего, не то четвертого обморока.

Сразу хочу предупредить: Оразд не человек. Я вообще понятия не имею, что это такое. Назовите его как хотите: образом, мыслью, состоянием, сгустком энергии или флюидов - ошибки не будет. Оразд это Оразд, вот и всё. Верно и то, что порой мне, кажется, удавалось различить какие-то детали, заставлявшие думать, что он все-таки человек: то нога мелькнет, то уши или нос, - но вообще-то я был глубоко убежден, что с людьми, с нашим миром, со всем, что нам понятно, у него нет ничего общего.