Словно по заказу в светлицу вошла та самая барыня, что зевала на крыльце. Она смело подошла к гневливому помещику.

– И чего это вы кричите, на весь дом, Леопольд Африканович? Какой такой блудницей меня позорите? Я ли не вам верной была, а от вас акромя измен ничего не видала?

– Прасковья ты говори да не заговаривайся! – сразу перешел с крика на тихий говор помещик. – Вот женю Алексашку на этой девке, тогда посмотрю, как ты рассуждать станешь!

– А по мне чего? Мое дело сторона, мне вас, Леопольд Африканович, ублажать планида, а вы мне изменничаете! А про Алексашку мне чего? Пущай!

– Так он на этой вот девке-то жениться не хочет, о тебе, небось, думает, – игнорируя обвинения в измене, пожаловался барин. – Если не было промеж вас блуду, так пусть женится!

– Не женюсь, лучше в петлю! – тихо сказал Алексашка. – А про нас с Прасковьей, все поклеп. Не было про меж нас ничего.

– Вот, вот, слышала? – словно обрадовался барин. – Не хочет жениться шельмец!

– Барин, вот она веревка, принес! – закричал, вбегая в светлицу, Степка.

– Вот и славно, не хочешь покориться, вешайся! – приказал помещик моему жениху. – Вяжи Степка петлю, а другой конец цепляй к люстре, пускай он перед Прасковьей ногами поболтает!

Алексашка зарыдал и пополз целовать барину ноги. Однако тот его оттолкнул и приказал:

– Покорись, тогда прощу!

– Ежели вам моей жизни не жалко, тогда ладно, я свое место знаю! Только вам, барин, Леопольд Африканович, за то грех на душу брать!

– Ничего, я согрешу, да покаюсь, – засмеялся помещик. – А свадьбу мы сегодня же и сыграем! Вот будет потеха! Прикажи заложить карету, – приказал он лакею Степану, – да быстро, одна нога здесь другая там, тотчас едем венчаться!

Глава 2

Венчал нас в соседнем селе батюшка Евлампий, старенький мохнатый священник. Поп так долго и медленно читал молитвы, что барину надоело слушать, и он велел ему скорее заканчивать. Священник испугался, быстро объявил нас мужем и женой, благословил и, пятясь, ушел в царские ворота. Я все венчанье ждала, когда жених меня поцелует, даже от счастья и стыда жмурила глаза, но Алексашка так ни разу и не посмотрел в мою сторону.