– Мария, пусть девушки сначала поедят.

Маруська сердито на него обернулась, но перечить не посмела, только молча поклонилась.

– Будьте здесь за хозяйку, – добавил он.

Я впервые услышала, чтобы с дворовой девушкой разговаривали так уважительно и обомлела. Маруська тотчас вспыхнула от гордости и почувствовала себя настоящей хозяйкой. Она велела нам оставаться на месте, сама же подошла к столу, взяла бутылку со сладким вином, налила полный лафитник, покрыла его пряником и с поклоном подала крайней, малолетней девчонке Верке. Та ответила поклоном, приняла угощение, медленно выпила вино и закусила пряником. Маруська налила следующий лафитник и подала его Акульке. Скоро очередь дошла и до меня. Последней пила вино и закусывала пряником Аксиньина дочка Дуняша. Она была среди нас самой младшей, потому Маруська угощала ее после всех. Когда Дуняша вернула ей стаканчик, Маруська отвесила всем девушкам общий поклон и церемонно, пригласила:

– А теперь гостьи дорогие, прошу к столу, угощайтесь, чем Бог послал.

Мы сели за стол. Девушки старались, есть степенно и медленно, чтобы не заругался барин. Однако он видимо уже был совсем пьян, по-прежнему смотрел в одно место и не обращал на нас никакого внимания. Нынче он весь был какой-то хмурной. Почему-то на голове у него был надет круглый, как маленький хомут, обруч, а в уши заткнуты черные комочки.

Барская еда была такой вкусной, что мы быстро все съели. Маруське это не понравилось, и она зашипела как гусыня:

– Ишь, хватаете как собаки! Словно голодные какие, нет ни стыда, ни совести! А ну убирайтесь отсюда.

– Погодите Мария, – остановил ее гость, – Антон Иванович скоро освободится, он слушает плеер.

– Чего барин слушает? – переспросила Маруська.

Гость ответить не успел, Аннон Иванович посмотрел на него туманным взглядом и сказал: