И только после этих многозначительных манипуляций, принятых, правда, разве лишь только в Восточной Азии, Фукуда-сан выжидательно взглянул на бригаденфюрера. Шелленберг прекрасно понимал весь тайный смысл всего происходящего сейчас. Ему, в свое время закончившему иезуитский колледж, были весьма по душе все эти вроде бы весьма незначительные, но неординарные знаки, регламентированные тысячелетними кодексами чести во всех своих тонкостях — в особенности сейчас, здесь, в тиши этого кабинета, где он имел возможность еще раз почувствовать свою значительность.

Сначала Шелленберг дал гостю полную возможность сосредоточиться и только после этого спокойным голосом осведомился о его здоровье и самочувствии. Японец тут же поблагодарил и в свою очередь пожелал бригаде-фюреру долгих лет жизни. Теперь наступили мгновения той необыкновенной тишины, при которой присутствующие обычно собираются с мыслями. Двум опытнейшим разведчикам международного класса была предельно ясна истинная ценность взаимно проявляемых внешних знаков общепринятого ритуала, и каждый понимал серьезность предстоящего отнюдь не простого разговора.

Бригаденфюрер, однако, еще раз решил немного помедлить и, прежде чем приступить непосредственно к делу, поздравил своего коллегу с замечательной победой японского оружия — с героическим сопротивлением войск микадо, нанесшим значительные потери полчищам генерала Макартура в районе острова Гуам, а также ключевом острове Гуадал-канал, что находится в группе Соломоновых островов на Тихоокеанском театре военных действий.

Соблюдая намеченный им план беседы, исходя из тактических соображений, Шелленберг, будто бы по неведению, не упомянул о том, что его восточноазиатский союзник потерпел там же весьма чувствительный удар, в итоге которого был отброшен от рубежей, имевших колоссальное оперативно-стратегическое значение для судеб войны.