Хриплый выдох… А-а-ах! Блин, я же тоже не железный! Где-то читал, что во время боев в Колизее на римлян, возбужденных зрелищем смерти и запахом крови, нападало такое либидо, что они прилюдно трахались прямо на трибунах… Знатные матроны по десятку дюжих рабов для этой цели с собой приводили… Верю! Антураж вокруг подходящий… и заводит не по-детски… Но! Я ей гладиатор? Обхватила меня руками, стиснула… смотрит снизу вверх, совершенно откровенно… Только этого не хватало! Подруга что-то почуяла, подняла бледное до синевы лицо, собрала глаза в кучку… и подпрыгнула, как распрямившая пружина! Э-э-э… Говорить уже поздно, разве подобрать челюсть. Физически слышен металлический лязг столкнувшихся взглядов… Ой, что-то будет!

Помню, Ленка жаловалась, что Гольдан уже умеет, но боится говорить по-русски… Напрасно! Теперь она слушает свою ученицу, разинув рот:

— Ты, Ле-на — злая и жадная! Он великий охотник, прокормит сколько женщин и детей, сколько захочет!

Ик! Сам бы я до такого логического вывода сходу не додумался. М-м-дя… Прагматично. Но! Ход её мыслей мне нравится! Только Ленка мою радость обломала мгновенно. Тоже умеет. Выпрямилась, аккуратно рот платком вытерла и выдала. Сначала для соперницы, а затем для меня повторила, ридной мовой. Звенящим от злости голосом:

— Он вообще не охотник, он — убийца. Оленей увидел впервые в жизни! Раньше так убивал людей! Работал… — Последнее слово с нажимом. — Его работа — убивать людей… Тебе нравится?

Вашу мать! Обласкала… Туземочка обмякла, поворачивается ко мне, глаза на мокром месте, с последней надеждой:

— Это правда?

Кхе-хе… Пропихиваю в разом пересохшее горло ответ:

— Правда…

— Это все лочи так воюют?

— Ты сама видела!

Гольдан отшатывается, стремительно бледнеет, дергает ртом и, как подрубленная, вдруг складывается пополам…

— «Бу-э-э-э-э!!!» — В траву бьет тугая струя рвоты…