Что вы возьмете к этому гамбургеру?

Грист. Nada

«Я прохожу период депрессии, — напомнил себе Андре. — Я даже серьезно подумываю бросить священство».

И тут заговорила пелликула Андре — мелкодисперсная алгоритмическая часть его личности, раскинувшаяся более-менее неподалеку, заговорила, словно очень издалека.

Такое повторяется каждую зиму. А в последнее время усугубляется еще и бессонницей. Кончай ты с этим nada и nada. Будто сам не знаешь, что все материально.

«Кроме вас», — подумал в ответ Андре.

Он привык представлять себе свою пелликулу как маленькое облачко алгебраических символов, следующее за ним, как рой мошкары. Само собой, в действительности никто ее не видел.

Кроме нас, подумала пелликула.

«Ну и ладушки, остановимся пока на этом. Сыграйте мне какую-нибудь песню, вам не трудно?»

Уже через мгновение в его внутреннем ухе загудел гобой. «Не думай ни о чем» — древний гимн Зеленого Древа, который напевала мама, качая его в колыбели. Взращен и взлелеян в вере. Пелликула снабдила гимн парой инверсий и вариаций, однако звуки все равно вселяли мир и спокойствие — как и всегда.

Имелся способ рассчитать, сколько зим Диафании Земля — Марс вмещается в земной год, однако Андре никогда ничего не рассчитывал, перед тем как вернуться в семинарию для ежегодного послушничества, и они — то есть зимы — неизменно заставали его врасплох. Однажды просыпаешься утром, а свет за окном потускнел.

Дверь кафе открылась, и весь ее проем властно заполнила фигура кардинала Синефила. Это был крупный мужчина с роскошной гривой белоснежных волос. Кроме того, он был адаптирован к космической пустоте и бел лицом, как слоновая кость. Он был весь в черном, с петличным значком в форме дерева. Зеленого, конечно же.