— Отец Андре, — окликнул Синефил через весь зал; его голос звучал, как полицейский мегафон. — Ты разрешишь мне составить тебе компанию?

Андре молча указал рукой на место напротив. Синефил подошел размашистыми шагами и плотно, с размаху сел.

— Не поздненько ли гуляете, господин Мортон? Это же вроде не в ваших обычаях, — сказал Андре и отхлебнул из чашки глоток чая.

Чай отдавал перепрелой соломой. Наверно, пакетик слишком долго пролежал в воде.

«Мочился я слишком долго», — укорил себя Андре.

— Я пытался найти тебя в семинарском пристанище уединения, — сказал Синефил.

— Ну и правильно, что пришел потом сюда, — кивнул Андре. — Здесь я обычно и сижу, если не там.

— А что, студенты все еще тусуются в этой забегаловке?

— Да. Собака вот тоже возвращается к своей блевотине, так и я. Или к чьей-нибудь блевотине.

К столику неспешно подошел официант.

— Меню потребуется? — спросил он. — Я буду носить все руками, а то столики испортились.

— Пожалуй, я возьму себе что-нибудь, — прогудел Синефил. — Ну, скажем, лхаси.

Официант кивнул и удалился.

— А как у них с клиентурой? — поинтересовался Синефил. — Настоящие люди еще заходят?

— Думаю, им не по карману даже перекрасить свое заведение.

Синефил обвел помещение взглядом. Словно лучом прожектора.

— Да здесь и так достаточно чисто, — подытожил он результаты инспекции.

— В общем-то, да, — согласился Андре. — Думаю, базовая окраска все еще действует и только тонкий, сложный грист вышел из строя.

— Тебе здесь нравится.

До Андре вдруг дошло, что он загляделся на кружение чая в чашке и на миг утратил контакт со своим начальником.

— С тех пор как я пришел в семинарию, — начал Андре и улыбнулся, — это кафе стало вторым моим домом. — Он сделал глоток чая и откинулся на спинку. — Именно здесь я испытал свое первое сатори.