– Ты где тому научился, придурок? – обратился к разрушителю Стопол. – Тут али у себя, в Степи?

– Да ладно тебе насмехаться! – смущенно буркнул кобольд. – Лучше б подняться помог!

Старый корчмарь, перебирая все известные проклятья, протянул свинтусу руку. Тот ухватился за нее и рывком поднялся. В сапогах радостно плюхнуло. Кобольд перемазался с головы до ног подливой и жиром; местами его серую рубаху оккупировал укроп, а на штанах за место под солнцем боролись сельдерей и петрушка. В общем, вид у степняка был весьма плачевный.

Кобольд утер пятак рукавом и, пошарив в кармане штанов, протянул корчмарю два медяка:

– На.

– Что… ЭТО? – с отвращением глядя на монеты, спросил старикан.

– Плата за ущерб. У меня больше нету, последние отдаю!

– Вот ЭТИ ЖАЛКИЕ МЕДЯКИ за ОТ ЛИЧНЫЙ СТУЛ?! – корчмарь стал медленно закипать, но кобольд этого либо не заметил, либо просто не обратил внимания:

– Бери-бери! А стул не такой уж и отличный попался! Иначе б не развалился.

– Да ты хоть знаешь, КТО сидел на нем? Нет? То-то же! Во время визита в наш славный город племянник ныне покойного короля (чтоб ему, сердешному, в гробу не кашлялось!) почтил визитом скромное заведение вашего покорного слуги. Ты уже догадываешься, где он разместил свое седалище? Именно на этом стуле! И после этого ты хочешь отделаться двумя медяками?! Давай, выворачивай карманы, пока я лицейских не позвал!

– Нету у меня денег больше! Сколько можно повторять?

– Значит, будешь сегодня в Лицее ночевать!

– За что? – взвыл кобольд. Бедняга, видимо, считал Лицей чем-то вроде пещеры дракона: темным, мрачным и вонючим. Ну, где-то он прав, но камеры в Тчаре не слишком и темные!

– За порчу имущества!

– Но я… – кобольд осекся. – Ладно, есть у меня кое-что. Но я могу оставить его только под залог!