Она росла и, не сознавая того, забыла мать. Ее место было здесь, у Гробниц, и так было всегда. Лишь иногда, июльскими вечерами, когда девочка смотрела на окрашенные закатом в желтоватый цвет горы на западе, вспоминала она огонь в очаге того же самого прозрачно-желтого цвета. Ей казалось, что когда-то ее держали на руках, что было странно, потому что здесь к ней и прикасались-то редко, и вспоминался ей чудесный запах вымытых в душистой воде волос, длинных волос цвета заката и огня. И все это она потеряла навсегда.

Конечно, знала она больше, чем помнила – всю историю ей уже рассказали. Когда ей было лет семь или восемь, и ей захотелось узнать, кто же она такая, девочка подошла к своему телохранителю, стражнику Манану и попросила:

– Манан, расскажи мне, как меня выбрали?

– Но ведь ты и так все знаешь, малышка.

Она и в самом деле все знала. Высокая и сухая жрица Тар рассказала ей об этом, пока Арха не заучила все наизусть, и теперь она повторила ее слова:

– Когда умирает Первая Жрица, церемонии похорон и очищения занимают месяц по лунному календарю. После этого жрицы и стражники Гробниц переходят пустыню и идут по городам Атуана, расспрашивая народ. Они ищут девочку, родившуюся в ночь смерти Первой Жрицы. Найдя ее, они ждут и наблюдают. Ребенок должен быть здоровым физически и умственно, не болеть оспой и рахитом, не получать увечий. Если девочке исполнилось пять лет и она совершенно здорова, то становится ясно, что ее тело – это действительно тело умершей Первой Жрицы. Ее привозят в храм и учат целый год. В конце этого года ее вводят в Тронный зал и отдают ее имя хозяевам – Безымянным, так как она безымянная, Вечно Возрождающаяся Жрица.

Вот что рассказала ей Тар, и девочка не осмелилась попросить ее рассказать подробнее. Высокую Жрицу нельзя было назвать жестокой женщиной, хотя она и была очень холодна и жила по железным законам. Арха благоговела перед ней. К Манану же она таких чувств не испытывала – их не было и в помине, а потому могла бы просто приказать: