- Но Ананса другая.

   - Ананса пришла ко мне во сне. Это она нашла меня. Я ее не выдумала.

   - Разве ты не понимаешь, Элен, как начинаются галлюцинации? Они очень похожи на реальность.

   Она покачала головой.

   - Все это я знаю. Медсестры читали мне книги по психологии. Просто Ананса… Она другая. Она не могла просто так возникнуть у меня в голове. Она не такая, она - настоящая. Я слышала ее музыку, не такую примитивную, как у Копланда. Она - не фальшивая.

   - Элен, когда в среду ты спала, у тебя начиналась кататония.

   - Знаю.

   - Знаешь?

   - Я чувствовала, как ты прикасаешься ко мне. Как поворачиваешь мою голову. Я хотела поговорить с тобой, попрощаться. Но она тогда пела, понимаешь? Она пела. А теперь она разрешает мне петь самой. Когда я пою для нее, мне кажется, будто я - паук, который по своей паутинке пробирается куда-то далеко, в другие места. Я иду туда, где онаменя ждет. В темноту. Там темно, холодно и одиноко, но я знаю, что далеко, на другом конце паутинки, меня ждет она, чтобы навечно стать моим другом.

   - Элен, ты пугаешь меня.

   - Знаешь, на ее корабле совсем нет деревьев. Только поэтому я все еще здесь. Я вспоминаю деревья, и холмы, и птиц, и траву, и ветер, и думаю, как мне будет не хватать всего этого. Она сердится на меня и обижается. Но все же поэтому я еще здесь. Только мне все труднее вспоминать, как выглядят деревья. Я стараюсь, но получается то же самое, как тогда, когда я пытаюсь вспомнить лицо матери. Я помню ее платье и волосы, но лицо все время ускользает. Даже когда я смотрю на фотографию, она кажется мне чужой. И деревья теперь для меня чужие.

   Я погладил ее лоб. Сперва она дернула головой, потом успокоилась.

   - Извини, - сказала она. - Я вообще-то не люблю, когда меня трогают здесь.

   - Больше не буду, - сказал я.