- Нет, давай. Я не против.

   И я опять погладил ее по лбу. Он был сухим и холодным, и она едва заметно приподняла голову, подставляя его под мою ладонь. Невольно я вспомнил, как вчера выразилась моя пациентка. Барышни. Я гладил Элен и думал о том, что хочу заняться с ней любовью. Я немедленно выбросил эту мысль из головы.

   - Удержи меня, - сказала она. - Не дай мне уйти. Мне очень хочется уйти, но я не должна. Я как раз нужного размера, но неправильной формы. И там - не мои руки. Я знаю, какие у меня были руки.

   - Я постараюсь удержать тебя, если смогу. Но ты должна мне помочь.

   - Только не надо уколов. От уколов у меня разум отрывается от тела. Если мне станут делать уколы, я умру.

   - А что еще я могу сделать?

   - Просто удержи меня, как угодно, как хочешь.

   Потом мы поговорили о каких-то пустяках, делая вид, что у нее все в порядке. Вспомнили и про церковные собрания.

   - Я и не знал, что ты такая набожная, - сказал я.

   - Вовсе нет. Но чем еще заниматься по воскресеньям? Они поют гимны, и я пою вместе с ними. А служба на прошлой неделе задела меня за живое. Священник говорил о Христев гробнице. О том, как он провел там три дня, а потом слетел ангел и выпустил его. Я все думала и думала о нем, о том, что он чувствовал, запертый в темноте в пещере, в полном одиночестве.

   - Невесело.

   - Не в том дело. Возможно, его это даже воодушевляло. Если, конечно, все так и было. Вот он лежит на своем каменном ложе и говорит себе: «Они думают, я умер, а я здесь. Яживой».

   - У тебя он получается каким-то самодовольным.

   - Ну да. Почему бы и нет? Интересно, когда я буду рядом с Анансой, у меня тоже будут возникать такие мысли?

   Опять эта Ананса.

   - Я вижу, о чем ты подумал. Ты подумал: «Опять эта Ананса».

   - Ага, - сказал я. - Как бы я хотел, чтобы ты о ней забыла и вернулась к своим более безобидным приятелям.