Во всяком случае, поездка в императорской карете превратилась в маленький спектакль, устроенный императором Аграпура. Теперь же сам дворец — купол над куполом, шпиль над шпилем, украшенные драгоценными камнями, черепичной плиткой и различными сплавами — возвышался над Ади Балбалом. Посол же принимал все эти безвкусные внешние проявления роскоши как и положено: едва глядя на них. Вместо того чтобы восхищаться чудесами дворца, он, нахмурившись, высокомерно кривил губы, наполовину скрытые усами, краем глаза разглядывая расточительно богатые одежды стражей, в основном женщин, которые приветствовали его во внутреннем дворе.
Даже Ади Балбал, хоть и с неохотой, согласился бы, что лошади его экипажа заслуживают самого пристального внимания. Роскошные животные. У них был медово-коричневый окрас, аккуратно подстриженные и перевязанные золотистыми лентами белые гривы. Отличные быстроногие скакуны, хотя и очень крупные, как тяжеловозы или лошади тяжелой кавалерии, они казались много больше, чем нужно было, чтобы нести по голой степи всадника, вооруженного только мечом и луком, у которого с собой лишь одеяло и сухой паек на несколько дней. Без сомнения, такие скакуны замедлили бы бег после нескольких часов погони и не выдержали бы долгих путешествий.
— Его Высочество Ади Балбал, — зазвенел тенор евнуха. — Великий Посол из Гирканийской империи.
Его титул, прозвучавший в портике с тройной аркой, эхом прогремел вдоль ведущей вниз широкой мраморной лестницы и понесся дальше в золоченые недра дворца. Он прозвучал одновременно как сообщение и приглашение. Ади Балбал старался не идти слишком быстро, что могли расценить как излишнюю порывистость или излишнее раболепие.