Виктор неловко взмахнул руками, ловя ртом воздух, и стал медленно оседать на тотчас закровяневший песок. Растерявшись, капитан не сразу понял, что эта пуля предназначалась ему… Словно во сне, склонился над юношей, тронул рукой русую прядь. Стиснув зубы, смотрел, как из уголка рта вытекает тонкая струйка кроки, и пытался поймать остановившийся, стекленеющий взгляд… Губы Виктора чуть шевельнулись. Артемьев нагнулся ниже, с трудом различая последние слова:

— Не пришлось… повидать… березки… — услышал он прерывающийся шепот. Голова юноши бессильно откинулась, губы так и остались чуть приоткрытыми.

Капитан медленно распрямился и непослушной рукой стянул с головы фуражку. Сзади подходили, останавливались за спиной бойцы. Взглянув, в молчании обнажали головы. Старшина отвернулся, стиснув автомат так, что побелели пальцы. Только Петров неожиданно выдавил хрипло, обернувшись к щуплому своему напарнику и ухватив его за грудки:

— Так контра, говоришь?!

И тот испуганно шептал, отбиваясь неловко:

— Да я что… Я ж ничего… Кто же думал…

Петров, наконец, выпустил его и, пошатываясь, пошел к дороге, вытирая лицо зажатой в кулаке пилоткой.

В начинавшее золотиться небо взлетела и рассыпалась красная ракета…

Оставленные на дороге машины подошли, когда солдаты уже закончили рыть у подножия сопки братскую могилу. Насыпали холм… Короткий залп разорвал знойный воздух. Капитан отметил на карте еще одну пирамидку…

…Могилы хранят покой.

Белеют кресты. Это герои спят.

Прошлого тени кружатся вновь,

О жертвах боев твердят…

Колонна двинулась дальше. Следом, под конвоем автоматчиков, понуро брели пленные…

* * *

Машина работала весь день, гудя от перенапряжения, но упорно не желая выпускать Кирилла и Дана из-под своей власти.

Очнулись они одновременно, когда во всем институте обесточили аппаратуру, отключили на ночь энергию. Долго смотрели друг на друга, не узнавая, странно-отрешенным взглядом, словно все еще были ТАМ, в чужом времени, куда отправились из любопытства, и вдруг оказались в аду.