Через два года отца не стало.

А этот сон возвращался ко мне несколько раз — почему-то всегда весной, в канун Девятого мая…

По колено в грязи, с рюкзаком за плечами я стою у входа в блиндаж. Однажды в детстве он показался мне туннелем, ведущим в прошлое. Сегодня я проверю это и шагну в неизвестность — ради встречи с отцом. Я уйду в ноябрь сорок первого — в страшный бой, отголоски которого слышатся здесь до сих пор. И буду идти по войне два года — на север, к Карельскому фронту, к городку под названием Кемь. Там, в резервном полку, в гарнизонном клубе я встречу юного лейтенанта и буду с ним танцевать. Весь вечер — или один вальс. Вальс Березку… Мне так много нужно ему сказать — в перерыве между боями… А в голове крутится одна единственная фраза:

— Через много-много лет у тебя будет дочь, очень похожая на меня…

…Медленно, шаг за шагом, я спускаюсь по скользким ступеням и вхожу в старый блиндаж.

Я сама выбрала эту дорогу. Дорогу к вальсу…

Новелла третья

ГРОЗА НА КРАЮ ВЕЧНОСТИ

Зигзаги молний, вспышки света,

И жизнь — на финишной прямой…

Все было так — когда-то, где-то,

Хотя, возможно, не со мной.

Но помню я, что это — было:

И та гроза, и та война,

И пуля, что меня убила…

И наступила тишина.

* * *

Испытания подходили к концу. Основная программа была выполнена, оставались кое-какие мелочи, и завлаб даже не счел нужным присутствовать на завершающей стадии, свалив всю черную работу на них с Даном — двух безответных (или безответственных?) мэнээсов. Впрочем, они не жаловались. Когда еще так повезет: целые сутки машина времени в их полном распоряжении — и никакого контроля со стороны бдительного начальства.