— Не надо, — все так же рассеянно произнес Гавр. — Уходите.

Он махнул рукой и отвернуться, чтоб снова сосредоточиться на своих мыслях, но они бесследно исчезли. Он не смог даже вспомнить, о чем только что размышлял. Кажется, он нашел какую-то ниточку, но теперь она была безвозвратно потеряна. Он обернулся на дверь. Гурии все так же неподвижно стояли у порога. Только та, что хихикала, украдкой поглядывала из-под шелкового покрывала.

Много повидавший за свою жизнь красавиц, Гавр остался равнодушен к пышным прелестям гурий, но эти озорные глаза цвета зеленого чая напомнили ему другие. Их взгляд был таким же диким и упрямым, как у Беатриче, только другого оттенка.

— Ну, хорошо, — сказал он снисходительно. — Вы можете идти. А ты останься.

Сам пока еще не понимая, зачем, он указал на ту, что стреляла глазами. Но она, по-видимому, сама все отлично поняла. Как только ее подруги скрылись за дверями, маленькая гурия подлетела к Гавру и, усевшись рядом с ним на диван и подобрав под себя ноги, обвила его длинными руками.

— Постой-ка. Не спеши, — опешил наместник. — Скажи, как тебя зовут?

— Айшгур, — нежно молвила дива и снова кинулась его обнимать.

Гавр не хотел изменять Бет. Не потому что это было нехорошо или он был связан каким-то обещаньем, просто он уважал ее и посчитал бы себя предателем. Если бы еще… Он обладал сильной волей и незаурядным терпением, но рядом с ним была гурия, само обольщение во плоти. А он был мужчиной. И он не устоял, в последний момент решив послать к чертям матримониальные предрассудки, так характерные для людей.

А вечером Умар устраивал пир, ибо это был именно пир, а не ужин. На нем присутствовала прорва разномастного народа, большая часть которой и не подозревала, с кем сидит за одним столом. Гавру было уготовано место рядом с Умаром по левую руку, а по правую сидел незнакомец с черным лицом и странным взглядом. Гавр мог поклясться, что он его знал и видел, но, пожалуй, лишь однажды и потому не мог вспомнить, когда и при каких обстоятельствах.