— Позволь представить тебе: Бейшехир. Тоже мой гость, — сказал Умар Гавру, заметив подозрительный взгляд наместника Дремучего Мира на своего визави. — Он прибыл сюда раньше тебя, и потому, прошу покорнейше простить меня, не смотря на мое безграничное уважение к тебе, я посадил его по правую руку.

Странный гость при этом встал и почтительно поклонился Гавру, который сделал то же в ответ. Когда с церемониями было покончено, Бейшехир принялся равнодушно пить вино, обводя скучающим взглядом кутящую толпу. При этом Гавру показалось, что он старательно избегал его взгляда.

В большом белом зале стоял невообразимый шум из-за сливающихся в одну монотонную какофонию голосов гостей, звона бокалов и фарфора. Мысль тонула в этом гуле, словно в топком болоте. И все же Гавр прислушивался. Он обладал сверхчутким слухом, одним из тех дарований, что достались ему в наследство от его преподобного отца. Одним углом рта он посылал ответную апатичную улыбку Умару, краем глаза следил за сидящим напротив чернолицым незнакомцем и сквозь шум толпы пытался разобрать уловленный им случайно разговор двух нукеров, стоящих у входа в палаты.

Это были слуги Бейшехира. Они стояли в стороне от пиршества, тихо переговаривались и ждали, когда их хозяин вспомнит о них и велит покормить на кухне.

— Я не привык к такой жаре, — говорил один другому, отдуваясь. — Когда в горах тебя постоянно продувает ветер, то к такому пеклу нелегко приноровится.

— Ничего. Потерпи, не долго осталось, — отвечал ему второй. — Как только хозяин уладит здесь дела, мы отправимся домой.

— И что за дела у него здесь могут быть?

— Тише ты! Поменьше спрашивай лучше, пока голова цела.

— Да я просто так, любопытно.