Тут пришел слуга Умара и пригласил нукеров на кухню. Гавр не мог их больше слышать.

"Они пришли с гор. Это ясно. Но зачем? — думал наместник. — Неужели…"

— Почему ты такой невеселый? — спросил Умар, прервав его размышления. — Или наши гурии тебя плохо веселили?

При этом его круглое лицо расплылось в сладкой улыбке, как студень на солнце. Гавр не в силах был ответить ему тем же, глядя на эту гримасу, а лишь сжал зубы, чтоб не сказать что-нибудь злое. Ему вспомнилась ласковая Айшгур, и кошки заскребли на душе. Беатриче… Надо поскорей выбираться отсюда.

— Ты, конечно, останешься еще погостить? — спросил Умар, все так же улыбаясь.

— Нет! — резко ответил Гавр.

— Почему? Разве я не оказал тебе должного почтения?

— Прости, Умар. У меня неотложные дела. Я должен быть на месте не позднее завтрашнего вечера.

— Я дам тебе своих лучших проводников, если ты останешься здесь до утра.

— Я сам знаю дорогу. Благодарю тебя. Прощай!

Гавр встал из-за стола и собрался откланяться.

— Нет, постой!

В глазах Умара вдруг возник непонятный испуг, который он тут же замаскировал в сладенькой улыбочке.

— Ты должен клятвенно пообещать, что посетишь меня на обратном пути.

— Зачем еще? — неприветливо огрызнулся Гавр.

— Я все думаю, что не смог оказать всего надлежащего гостеприимства.

— Можешь не беспокоиться. Я доволен вполне.

Гавр не хотел больше разговаривать и повернулся к Умару спиной, но вдруг ощутил легкое головокружение, которое быстро стало перерастать в сильное. Почуяв неладное, он резко обернулся и успел увидеть только с любопытствующим ожиданием устремленные на него глаза, заплывшие жиром. Гавр схватился за рукоять меча, но тут же рухнул, как подкошенный.

Гул в зале тут же смолк. Все с недоумением стали оглядываться на распростертое на полу тело. Стали слышны перешептывания, гости делились друг с другом версиями.