— Саша, разбудите, пожалуйста, Федора Алексеевича. — Второй помощник, только что сменившийся с вахты, кивнул и направился в сторону кают. Три минуты спустя в рубку вошел Федор Алексеевич Вершинин, старший артиллерист линкора и самый старый человек на корабле. Опытный служака, он начинал еще при Советском Союзе, в отличие от всех остальных, которые были куда моложе — адмирал Волков и лорд Андрей набирали, в основном, горячую молодежь, готовую рисковать и не боящуюся ни Бога, ни черта.

В экран Вершинин вглядывался секунд пять. Потом он обернулся и все увидели, что лицо его побледнело настолько, что перестала быть видна белая нитка шрама на щеке.

— Это цунами, — хрипло проговорил он. — Я их на Дальнем Востоке насмотрелся. Если нас захлестнет здесь…

Дальнейшее было понятно без слов. Цунами в открытом море практически не опасно — его можно даже не заметить. Но на мелководье, в узком проливе волна наберет ту самую мощь, которая позволяет ей сметать города и рушить скалы. Ни один корабль, будь это даже линкор в сто четыре тысячи тонн водоизмещением, не выдержит такого удара. Слепая стихия как щепку сокрушит творение человека.

Реакция последовала незамедлительно. По кораблю разнесся сигнал тревоги, люди занимали свои места. Эсминцы стремительно набрали скорость и понеслись к выходу из пролива. При их малой осадке и сорока узлах они наверняка успевали уйти из опасной зоны. Линкор, в отличие от них, так быстро разгоняться не умел, да и не мог он двигаться намного быстрее, чем сейчас — огромная масса корабля, большая осадка и узость фарватера были цепью, надежно удерживающей корабль в превратившемся в смертельную ловушку проливе. Люди делали все, что могли, корабль показывал чудеса маневренности и все-же времени оставалось все меньше. Отпущенные им минуты таяли, убегали, как вода в песок…

Они не успели. Волна встретилась им уже у самого выхода из пролива, еще не набравшая полной мощи, но уже огромная, страшная.