Двигатели тяжело взвыли и вдруг все почувствовали, как огромный линкор вдруг жалобно заскрипел и встал на дыбы. Все, кто был в рубке схватились за поручни, кто-то упал, корабль мотнуло в сторону, но в первый раз огромная масса, бич любого корабля, пришла ему на помощь. Линкор был велик, могуч и тяжел, его громадный корпус обладал большой инерцией и развернуть его сразу было не под силу даже ТАКОЙ волне. Рулевой сумел справиться — корабль не завалился на борт, он упрямо полз вперед и волна наконец не выдержала, поддалась и «Ураган» перевалил через гребень. На миг он завис в воздухе, оголенные винты бешено ревели, вхолостую перемалывая воздух, но тут вода расступилась и корабль пошел вниз, сначала медленно, потом быстрее и быстрее скатываясь по обратной стороне волны. Команда «Полный назад» опоздала, да и не могла она успеть — дать задний ход было уже за пределами возможностей машин. Линкор нырнул, корпус проскрежетал о камни на дне и тысячи тонн воды обрушились на палубу, но корабль вновь вырвался из объятий моря и встал-таки на ровный киль, тяжело раскачиваясь.

Жалкое зрелище представлял собой «Ураган», входя в гавань — надстройки смяты, все, что было плохо закреплено, смыто за борт. Носовая башня сорвана, три пятисотдвадцатидвухмиллиметровых орудия торчат под нелепым углом. Корабль из-за пробоины сидел почти на метр ниже, однако реакторы выдержали, машины не пострадали, а главное, люди остались живы. Остальное-же было поправимо.

Настроение лорда Андрея нельзя было назвать праздничным, но и совсем плохим оно тоже не было. В конце концов, ходовые испытания корабль прошел успешно. Правда, сейчас его стоило завести в док и поставить на капитальный ремонт, но зато после ТАКОГО испытания было ясно, что этот корабль выдержит что угодно, а значит, можно без опаски выпускать его против самых мощных кораблей противника.

А между тем в порту мага ждал сюрприз. На сей раз он имел вид подводного дредноута «Громобой», флагманского корабля вице-адмирала Волкова, распластавшегося в гавани и больше всего напоминавшего… Да хрен его знает, что напоминала сейчас эта черная туша, матово поблескивающая мокрыми бортами под нежарким еще утренним солнцем.