Янычары, санжак, пашалык… Турецкий язык…Какие-то нехорошие ассоциации.
– Так ты говоришь, мы в Херцег-Нови? – еще раз уточнил Потемкин.
Серб кивнул. Нехорошие ассоциации начали формироваться в дурное предчувствие.
– А год сейчас какой?
Зоран посмотрел в глаза собеседника и медленно ответил:
– Второй…
– Чего?!
– Уже второй год, как ваши с османами сдружились…А от сотворения мира…
Алекс заорал:
– От Рождества! От Рождества Христова год говори, бля!
Серб запнулся.
– Одна тысяча семьсот девяносто девятый.
Боль, притупившаяся немного, от волнений нахлынула с новой силой. Тело затрясло. Почему-то своему избитому собеседнику русич поверил сразу. Только потрескавшиеся губы тихо констатировали:
– Жопа…
10
Вечером его опять повели на допрос. Но теперь ситуация вокруг не казалось такой фантасмагорической, как накануне. Кое-что он уже понимал.
Первое, он – в прошлом. Возможно, это все только происки умирающего мозга, схлопотавшего пулю киллера. Возможно, бред впавшего в кому. Но пока не доказано, что все вокруг – мираж, для Потемкина это была реальность.
Мастер мог многое, видимо, кое-что он приберег на черный день. Теперь помощник ведуна сполна оценил величие своего недавнего патрона.
Из 2006 года он перенесся в далекий 1799…
Ужас…
Второе. Тело было чужим. Только то, что с самого начала пребывания тут его сразу подвергли пыткам, не дало осознать сей простой факт. Руки были чужими, ноги, пальцы более тонкие, рост пониже… Он нащупал на губе небольшие усы, которые поначалу принял за небритость.
Поняв, что тело, в которое прихоть умирающего колдуна забросила его душу, является посторонним, русич потребовал соседа по камере описать его новую внешность.
По словам серба, телу было лет двадцать пять—двадцать восемь, среднего роста, волосы черные, глаза – голубые.
Бред! Дурное наваждение…