– Это – Херцег-Нови. Кровавая башня. А ты думал, ты где, русский?

Алекс облегченно выдохнул.

– Херцег-Нови… Слава Богу! И от Кровавой башни недалеко… Тут же сплошь туристы… – он указал на окошко. – Почему не кричишь? Даже если мы на отшибе – крик услышат… И позовут полицию, жандармерию. Кто там у вас?

Зоран удивленно уставился на русича.

– Это в Неаполе – жандармы… А в санджаке ничего такого нет. Здесь закон – Салы-ага, дахий. А в Которе и Херцег-Нови – его рука каракулучи Хасан Тургер, Кровавый Хасан…Ты же в его темнице…

– Где? – не понял Алекс.

– Здесь…

Потемкин отмахнулся и тут же скривился от боли. Левую руку жгло.

– Ты сказал «в санжаке»? Это где? Разве Херцег-Нови не в Черногории?

Серб усмехнулся.

– Не был он под владыкой никогда… – он удивленно посмотрел на собеседника. – А ты думал, ты где? В пашалыке?

Алекс завелся.

– Санжак? Пашалык? Почему я должен думать, что я не в каком-то… санжаке, а в пашалыке? Ты нормально можешь говорить?!

Зоран ответил с легким раздражением.

– Ну если ты не Белградском пашалыке, то значит в Скутарийском санжаке

Потемкин схватился за голову. Кругом психи… Он в психушке или лечебнице… Бырлов – тварь!!! Сюда запрятал, следы запутать хочет!

Он уже собрался опять заорать, требуя себе санитара, но… кровавое пятно на ноге серба не вязалось с лечебным заведением… Никак не вязалось… Да и его совсем даже не лечили… Если это и психушка, то очень частная и с прилично чокнутым персоналом…

Серб молчал. Молчал и Алекс.

– Слушай, а тебя то сюда за что? – Потемкин первым нарушил тишину.

Зоран пожал плечами.

– Янычары совсем с ума сошли. Хватают всех… Меня взяли за то, что рыбачил…

Сказано это было странным тоном… Будто собеседнику все сразу должно стать понятно. Впрочем, одно слово было явно знакомым.

– Какие янычары?

Митич указал рукой на дверь.

– Теперь здесь всё их…