- Вот и все, - прошептала она, пожелав каждому слушателю "спокойной ночи".

Экран потемнел, когда без всякого предупреждения передачу прервали, вездесущие крапинки вновь побежали по всему экрану.

Пит встал и зажег свет. Бонза и Сонни молчали. Прошло какое-то время, прежде чем Сонни сел прямо, дрожа как новорожденный щенок. Казалось, что-то мешает двигаться.

- Вам нельзя ни с кем сражаться, нельзя убегать и жить. А теперь вы не можете даже ненавидеть, потому что Стар не разрешает, - тихо сказал Сонни.

В голосе его звучала горечь, а в воздухе плавал горький запах.

Пит Маузер потянул носом, впрочем, без всякой связи с запахом. Потом сделал это снова.

- Чем это пахнет, Сон? - спросил он.

Сонни втянул воздух.

- Не знаю, - сказал он. - Что-то знакомое. Может, ваниль? Нет... нет.

- Миндаль. Горький... Бонза!

Бонза лежал неподвижно с открытыми глазами и гримасой улыбки на лице. Мышцы щек у него напряглись, так что видны были почти все зубы. Лицо его покрывал пот.

- Бонза!

- Это случилось именно тогда, когда она появилась и сказала "привет", помнишь? - прошептал Пит. - Бедный парень. Вот почему он хотел смотреть представление здесь, а не в кантине.

- Он ушел, глядя на нее, - сказал Сонни синими губами. - Не скажу, чтобы осуждал его. Интересно, где он взял эту штуку?

- Неважно! - резко заметил Пит. - Пошли отсюда.

Они отправились вызывать "скорую". Бонза лежал, глядя мертвыми глазами на экран, а в воздухе плавал запах горьком миндаля,

Пит не отдавал себе отчета, куда и зачем идет, пока не оказался на темной улице возле Главного Штаба и барака связи. Он подумал, что было приятно слышать Стар, а также видеть ее всегда, когда захочется. Может, и не было никаких записей, однако музыкальное сопровождение шло с магнитофона, а отдел связи мог записать и целый концерт.

Он нерешительно стоял у здания Главного Штаба. Перед входом собралась группа людей. Пит улыбнулся: ни дождь, ни снег, ни град или мрак ночи не прогнали бы охраняющего вход часового.