Сердце мое билось, наверное, точно так, как пишут в книгах, а волновался я не меньше, чем перед матчем со сборной шестых классов соседней школы. Еще я боялся, что кто-нибудь пройдет по тропинке раньше Аозы и перечеркнет весь мой план. Снегурочка белела под веткой, я ее хорошо различал из своего убежища, и не заметить ее с тропинки можно было лишь в том случае, если специально всю дорогу упорно смотреть под ноги.

Но наш пустырь не подвел. Он был безлюден, как лунный пейзаж, и когда со стороны школы показалась фигурка в белой шубке, сердце мое заколотилось еще сильней. Аоза шла медленно, как обычно, кошек на тропинке не попадалось, и я только опасался, что она повторит свой позавчерашний фокус и мгновенно перенесется к самому дому, благо обстановка позволяла. Но, видимо, она издалека заметила белое пятнышко под веткой и пошла быстрей. Я подался к самой двери, когда Аоза поравнялась с деревом. Она медленно обошла вокруг него, разглядывая Снегурочку, потом осмотрелась - пейзаж был все таким же лунным - и я затаил дыхание и прижал руки к груди, чтобы заглушить грохот сердца. Достать Снегурочку Аоза никак не могла, потому что ведро я унес с собой. Но ветка внезапно дрогнула, Снегурочка качнулась вместе со своей стеклянной тюрьмой и сама собой спланировала в ладони

Аозы, повинуясь ее взгляду. Именно спланировала, опустилась как на парашюте, а не просто упала с ветки.

Аоза крутила ее в руках, рассматривала и улыбалась, а я едва мог заставить себя сидеть - до того мне вдруг стало страшно. Я представил, как Аоза сосредоточенно смотрит на нашу девятиэтажку - и здоровенный пятиподъездный домище начинает медленно наклоняться, выворачиваясь фундаментом из земли, словно какой-нибудь баобаб, и обрушивается на снег всеми своими лоджиями, окнами и дверями. Аоза переводит взгляд на самолет и