цивилизации, и биороботом, и шпионкой, в конце концов. Фантастики-то перечитал тьму-тьмущую, так что было из чего выбирать.

Нефедыч, конечно, меня в школе поддел:

- Так-то вот, Саня. Плохо, когда ручки начинают болеть, только мы и без твоих больных ручек эту бригаду обыграли.

Отмахнулся я от него и пошел. Крыть-то было нечем. Не расскажешь ведь Нефедычу про Аозу. Да и кому расскажешь? Вот ведь стоит с учебником, девчонка как девчонка, только красивая, смотрит с недоумением, как рядом Шурупчик с Кириллом возятся, друг друга ломают, а ведь может так взглянуть, что и Шурупчик и долговязый Кирилл улетят по коридору аж до самой учительской. Дела-а...

И чем меньше времени оставалось до последнего звонка, тем больше

меня трясло. Честное слово, никогда не думал, что я такой псих. Аозу

на последнем уроке просто продырявил глазами, словно в телекинезе

надумал упражняться, а в результате прослушал вопрос и схлопотал

замечание от Кефиры.

У нас после уроков в классе не засиживаются. Тем более, по телевизору намечалась третья или четвертая серия какой-то муры про любовь. Остались дежурные, Аоза вышла и остановилась у окна в коридоре,

а я для конспирации зашел за угол - там у нас на стене всякие стенды развешаны - и принялся читать стенгазеты. Минут через десять дежурные протопали к лестнице и помчались в раздевалку. Потом негромко стукнула дверь нашего класса. Я выглянул из-за угла - Аозы в коридоре не было. Собрался с духом, портфель зачем-то под мышку засунул и пошел к классу. Шел чуть ли не на цыпочках, злился на себя, а поделать ничего не мог. Словом, волновался. Сделал три глубоких вдоха-выдоха и открыл дверь.

Аоза стояла у окна. Обернулась, увидела меня и опять отвернулась. Видно, думала, я что-то забыл в классе.

- Иванова, - смело сказал я, остановился у первого стола, а портфель так и не выпустил из под мышки. - Ты чего домой не идешь?