- Вот мы и дома.

Я обернулся. Аоза стояла посреди коридора, который растворялся в розовом тумане, и было непонятно, где же все-таки дверь и откуда мы вошли.

- Саша, снимай пальто.

И вот тут я, наконец, сел. То есть, действительно сел. Уронил портфель и решил отдохнуть. Пол был упругим, как батут, и едва заметно подрагивал. Из розового тумана раздался мужской голос. Из всего сказанного я понял только слово "Аоза". Самое интересное, я не потерял способность соображать и видеть, что происходит вокруг. Аоза сняла шубку и шапку, бросила их вместе с портфелем в розовый туман и что-то ответила с виноватым видом. Что именно ответила - судить не берусь. В школе мы проходим английский, а на других языках я знаю только "дотого" и "хейя-хейя". Из розового тумана вышел, как я понял, Аозин папа. Иванов. Сначала я не сообразил, кого он мне напоминает - дело в том, что он был в просторном длинном синем халате, как у боксеров, когда они идут из раздевалки к рингу - а потом догадался: отец Аозы напоминал канадского защитника с венского чемпионата, забыл вот фамилию, канадцы ведь каждый год новую команду привозят. Такой же высокий и плечистый, с крупным носом и здоровенным подбородком. Еще бы клюшку в руки, шлем на голову и хоккейный свитер - и получится один к одному.

Иванов смотрел на меня с грустной улыбкой и я обнаружил, что они с Аозой очень похожи, даже выражение глаз одинаковое. Коридор был каким-то странным: ни стен, ни потолка, сплошной розовый туман. Я понял, что влип и что мне отсюда не выбраться. Это ведь вам даже не шпионы. Я-то уже наверняка знал, к т о они.

- Здравствуй, - сказал этот Иванов и шагнул ко мне.

Видно, я здорово разозлился, потому что вскочил - куда только моя слабость делась? - и ответил:

- Я все про вас знаю и делайте, что хотите!

И сообразил, что они запросто могут мне память стереть, в книжках это у них отлично получается.