Я отложил вилку.

- Чего ты, собственно, боишься?

Впервые ее маска не отвернулась от моего лица. Ожидая ответа, я чувствовал усиливающиеся в ней страхи, хотя она их еще не назвала, маленькие, темные фигурки, роящиеся в ночи снаружи, собирающиеся в радиоактивной свалке Нью-Йорка, ныряющие в пурпур. Мне вдруг стало жаль девушку, захотелось помочь ей. Это теплое чувство соединилось со страстью, родившейся во мне в такси.

- Всем, - сказала она наконец.

Я кивнул и коснулся ее руки.

- Я боюсь Луны, - начала она тем же мечтательным голосом, что и в такси. - На нее нельзя смотреть и не думать об управляемых ракетах.

- Та же самая Луна светит и над Англией, - напомнил я.

- Но то уже не английская Луна, она наша и русских. Вы не виноваты. А кроме том, я боюсь автомобилей, банд, одиночества и Ада. Боюсь вожделения, срывающего маску с лица. А еще... - голос ее стал тише, - боюсь борцов.

- Вот как? - спросил я.

Ее маска приблизилась ко мне.

- Ты слышал о борцах? - быстро спросила она. - О тех, что борются с женщинами? Они часто проигрывают, ты это знаешь, и тогда им нужна девушка, чтобы излить свою неудовлетворенность. Мягкая, слабая и испуганная девушка. Им это нужно, чтобы почувствовать себя мужчинами. Другие мужчины не хотят, чтобы у борцов были девушки, хотят лишь чтобы они боролись с женщинами и были героями. Однако им нужна девушка, и для нее это ужасно.

Я крепко сжал ее пальцы, словно мог таким образом передать ей свой оптимизм. При условии, что сам его имел.

- Думаю, что смогу забрать тебя в Англию, - сказал я.

Тени вползли на наш стол и остановились. Я посмотрел вверх, на троих мужчин, которых я видел в кабриолете. На них были черные свитеры и обтягивающие черные брюки, лица их ничего не выражали, как у наркоманов. Двое встали рядом со мной, третий склонился над девушкой.