Страх внутри Краска Пуха потянулся и выпустил когти, длинные и острые.

– На какие? – поинтересовался Хром-Блестецкий с самым наивным видом. Подобно большинству сильно образованных и мнящих себя умными людей, маги пребывали в некотором отрыве от реальности, и этот отрыв можно было описать словами «немалый», «огромный», и даже «катастрофический»...

– Что я сожительствую с собственной бабушкой, вызываю демонов и занимаюсь столь ужасным делом, как коллекционирование бедренных костей...

– Что в этом ужасного?

– Вырезанных из живых людей!

– О! – в этот звук маги ухитрились вложить массу эмоций, начиная от восхищения и заканчивая ужасом.

Краск Пух ощутил, что потеет. Что-то ему подсказывало, может быть тот же самый страх, что Мосик Лужа, несмотря на безобидную внешность, способен на такие штучки, еще как способен...

– Эти слухи распространяют ваши противники, – уверенно заявил Хром-Блестецкий.

– Это и так понятно, – мэр фыркнул. – Так что с ними делать?

– С противниками?

– Со слухами!

– Э, – Винтус Болт сделал красивый, хотя и несколько неопределенный жест, – можно задействовать концепцию символического интеракционизма, разработать адекватные контрмеры в рамках парадигмы теории массового спроса...

– А человеческим языком можно? – попросил Мосик Лужа таким голосом, что маг сразу замолк.

– Коллега хочет сказать, – вступил Хром-Блестецкий, – можно пустить ответные слухи, что Тощий Брык ест суп из сваренных заживо младенцев, что Крак Мясоруб осквернил храм Раздины, что Вейл Фукотан на самом деле женщина.

– Фу, какая гадость, – поморщился мэр. – На прошлых выборах мы как-то обходились без этого. Неужто нельзя иначе?

– Жестокие времена, – пожал плечами тощий маг. – Чем нелепее выдумка, тем она сильнее – основной принцип поллитртриналохии. Ведь так, коллега?

Краска Пуха уже не надо было пихать коленом. Кивать он научился и делал это очень убедительно.

– С запущенными в народ слухами воевать бесполезно, – поддержал Хром-Блестецкого Винтус Болт. – Нужно противопоставить им другие, еще более мерзкие и нелепые!