По всему бывшему Союзу разнеслась весть, что в московском метро хорошо подают нищим. И на эту сердобольную жалость, словно мухи на гнилое мясо, слетелись убогие и калеки с юга, запада и востока. В мгновение ока развернулись подпольные сообщества по оргнабору и сбору милостыни, прокату инвалидных колясок и пятнистой полувоенной униформы, все безногие оказались воинами-афганцами, все малые дети — круглыми сиротами, все остальные — приезжими, обобранными на вокзале. В конце концов, истерзанные обилием чужого горя, москвичи перестали вздрагивать, когда раздавалось знакомое «люди добрые», закрывали глаза, сидели в поезде с каменными лицами, из последних сил удерживаясь от добрых порывов. Но не тут-то было! Точно в битве не на живот, а на смерть, им противостояли такие ряды сплоченных обученных попрошаек и нищих, такие мастера наступать сапогом на слезную железу, что хочешь-не хочешь, а раз-другой в день каждый москвич отстегивал таки из кармана свои кровные.

«Что же мне делать? — Виктор проводил глазами выходящего „профессионала“, на смену которому в другую дверь уже вкатывался на коляске следующий. — Своих денег хватит месяца на три, а дальше?» — он скосил глаза в газету, которую развернул сосед.

Сам он терпеть не мог, когда паслись в его чтиве, но эти две строчки словно сами прыгнули ему в глаза. «Рекламное агентство приглашает сотрудников» и телефон.

«Уж не податься ли мне в агенты?» — усмехнулся Виктор.

В свои пятьдесят семь лет Викентий Матвеевич Королев был сед, румян и здоров на загляденье. Будучи чемпионом района по метанию копья, он возглавлял спортивное движение в округе, проводил занятия на стадионе и даже подрабатывал в спортивном совете судьей на соревнованиях и районных спортивных встречах. В юности он защитил диплом экономиста-промышленника и долгое время работал в одном закрытом Управлении, где разрабатывались средства безопасности личного состава внутренних войск.