- Вы что, не верите? Клянусь небесами, я с ними управился, как с болванами...

- Я верю, верю... Вот, кстати, что это за странный обрывок разговора я слышала при вашем с ними расставании? О каком это сыне великого короля шла речь?

- Я вам потом расскажу, при удобном случае, - заверил д'Артаньян, покраснев. - Это одна из моих коварных уловок, которая сработала просто великолепно... Анна... Я не могу поверить, что вы здесь, со мной, и мы вот так запросто скачем бок о бок...

Она, наконец, подняла голову, и в голосе зазвучало неподдельное женское кокетство:

- Я вам успею еще надоесть, шевалье, нам еще несколько дней ехать вместе, до самого Парижа...

- Вы? Мне? Надоесть? - От волнения он потерял нить разговора. - Да это невозможно... С тех пор, как я вас увидел впервые, в Менге, вы стоите у меня перед глазами...

Девушка тихонько рассмеялась:

- Вы хотите сказать, что соизволили меня запомнить? Видевши один раз и мельком?

- Вы из тех, кого невозможно забыть, Анна...

- Даже после всех ваших похождений в Париже и побед над столькими красотками, от очаровательной трактирщицы Луизы до Мари де Шеврез?

Д'Артаньян почувствовал, как запылали у него кончики ушей. Воровато оглянувшись на слуг, отстававших на три корпуса, он растерянно пробормотал:

- Кто вам рассказал эти глупости...

- Тот, кто был неплохо осведомлен о ваших славных свершениях на тех полях, где вместо валькирий порхают амуры...

- Вздор, - сказал д'Артаньян. - Сплетни, злые языки... Все это время я думал только о вас...

- Почему вдруг? - спросила она с той восхитительной наивностью, что женщинам дается так легко, а мужчин повергает в полнейшую растерянность. - У вас было столько возможностей, чтобы выбросить из головы скромную путешественницу...

Д'Артаньян был уже не тот наивный и робкий юнец, что пару месяцев назад пустился в путь из Тарба, не сделав на этом свете ровным счетом ничего примечательного. И он решился.