- Потому что я люблю вас, - сказал он из-под надвинутой на лицо шляпы, и это далось тем легче, поскольку он не видел ее лица, ее глаз и мог притвориться, что говорит с самим собой или с воображаемым предметом страсти неземной, как это частенько случается в сладких грезах.

Девушка рассмеялась:

- Самое подходящее место для объяснения в любви - пустынный берег скучного канала, шпионская поездка...

- Это звучит, как стихи, - сказал расхрабрившийся д'Артаньян. - Пустынный берег скучного канала...

- Вы, часом, не пишете стихи?

- Нет, - честно признался гасконец. - Я их и не читал-то почти. Однажды, честно, попробовал сочинить... О вас.

- И что у вас получилось?

- Вы будете смеяться.

- Честное слово, и не подумаю.

- Правда?

- Честное слово, я же сказала.

- Как это ни странно, я люблю вас, Анна... - осмелился предать гласности свой единственный опыт версификации д'Артаньян.

- А дальше?

- А дальше у меня не получилось, как я ни бился, - убитым голосом сознался д'Артаньян. - Не выходит, хоть тресни...

- Должно быть, все оттого, что я не внушаю вам достаточно сильных чувств... - сказала она.

- Как вы можете так думать! Просто я... я, честно говоря, не получил никакого образования, в нашей глуши неоткуда было взяться поэтам... Вы - другое дело, вы ведь живете в Париже...

- Детство и юность я провела большей частью в Лондоне, так сложилось. Но вы правы, там тоже достаточно поэтов...

- Это у англичан-то? - изумился д'Артаньян. - Вот уж в чем их не подозревал, так что в сочинении стихов!

- И совершенно зря. Хотите послушать, что сочинил однажды для меня один английский поэт?