- Пожалуй, - буркнул он недоверчиво. - Посмотрим, на что они там способны...
Анна, сдвинув шляпу и открыв лицо легкому ветерку, резвившемуся над каналом, напевно, мечтательно продекламировала:
- Что скажете?
- Неплохо для англичанина, - великодушно признал д'Артаньян. И тут же осведомился ревниво: - Должно быть, он ухаживал за вами?
- Шевалье... Он был гостем моего отца. Мне тогда было четырнадцать лет, а ему - пятьдесят...
- А, это другое дело, - мгновенно успокоился д'Артаньян. - Пятьдесят - это уже глубокий старик...
"Решено, - подумал он. - Когда с заговором покончат и у меня будет свободное время, немедленно отправлюсь в ту книжную лавку, где у меня кредит, заплачу долги и потребую столько стихов, сколько хозяин в состоянии предоставить, пусть даже придется нагрузить книгами повозку. Черт побери, сумеет же, наверное, человек, прочитав пару сотен стихов, сам написать что-нибудь складное?!"
- Почему вы замолчали, шевалье? - с любопытством спросила девушка. - Все-таки ревнуете к призракам, существующим только в вашем воображении?
- Да что вы, - сказал д'Артаньян и перевел разговор на менее опасную тему. - Кто был тот человек, которого вы привели? Какой-нибудь высокий сановник двора статхаудера?
- Шевалье, вы совершенно не разбираетесь в нидерландских порядках... Двор, собственно, никаким влиянием не пользуется. А самые бедные и менее всего влиятельные в Нидерландах люди - государственные чиновники... Это был известный зюдердамский делец, миллионер. У него есть во Франции обширные финансовые и торговые интересы, и однажды ему сумели объяснить, что он может все это сохранить только в том случае, если будет поддерживать особые отношения с монсеньёром Ришелье... А у вас, кстати, откуда взялось столько золота? Когда я вошла, вы как раз высыпали на стол целую груду...