- Садись за стол, Планше, и распоряжайся всем, что здесь видишь, как своим.

Планше не заставил себя долго упрашивать, он проворно уселся и заработал челюстями. Д'Артаньян, заложив руки за спину, задумчиво наблюдал за ним. С набитым ртом Планше промычал:

- Ваша милость, у вас будут какие-нибудь приказания?

- Пожалуй, - так же задумчиво сказал д'Артаньян. - Пожалуй... Ты, как я понял, уже не первый день здесь?

- Целую неделю, ваша милость.

- И успел ко всем присмотреться? Обжиться?

- Вот то-то...

- Здесь, в гостинице, остановилась молодая женщина, - сказал д'Артаньян, решившись. - Голубоглазая, с длинными светлыми волосами. Ее, насколько я знаю, называют миледи... Полчаса назад она стояла на галерее, на ней было зеленое бархатное платье, отделанное брабантскими кружевами...

- Ну как же, ваша милость! Мудрено не заметить... Только, мне кажется, что она не англичанка, хотя и зовется миледи. По-французски она говорит не хуже нас с вами, и выговор у нее определенно пикардийский... По-английски она, правда, говорила вчера с проезжим английским дворянином, вот только, воля ваша, у меня осталось такое впечатление, что английский ей не родной...

- Интересно, ты-то откуда это знаешь? - спросил заинтригованный д'Артаньян. - Ты же не англичанин?

- А я умею по-английски, - сказал Планше. - Отец долго вел дела с английскими зерноторговцами, частенько меня посылал в Англию, вот я помаленьку и выучился... Отрубите мне голову, ваша милость, но английский ей не родной, так-то и я говорю...

- Это интересно, - задумчиво промолвил д'Артаньян. - Одним словом, друг Планше, когда пообедаешь, постарайся выяснить о ней как можно больше. У тебя интересная физиономия, любезный, - и продувная, и в то же время внушает расположение... Думаю, тебе будет нетрудно договориться со здешней прислугой?