- Ничего трудного, ваша милость, - заверил Планше. - Я тут помогал в хозяйстве, успел со многими сойтись накоротке...

- Вот и прекрасно, - твердо сказал д'Артаньян. - Займись не откладывая. Я буду на галерее.

И он немедленно туда отправился, втайне надеясь, что очаровательная незнакомка, вызвавшая такую бурю в его сердце, покажется там вновь. Увы, прошло долгое время, а пленительное видение так и не появилось. Д'Артаньян готов был поклясться, что ни она, ни черноволосый дворянин по имени Рошфор еще не покидали гостиницы, - со своего места в обеденном зале он прекрасно видел весь двор и ворота. Быть может, он ошибался и свидание все же любовное?

Как бы там ни было, но он, руководствуясь еще одним присущим гасконцам качеством - а именно нешуточным упрямством, - оставался на прежнем месте, утешая себя тем, что нет таких любовных связей, которые затягивались бы до бесконечности, а следовательно, самые пылкие из них когда-нибудь да кончаются, и это позволять фантазии по-прежнему парить в небесах...

- Есть новости, ваша милость, - сказал Планше, появившись на галерее бесшумно, словно бесплотный дух. - Здешняя служба - ужасные болтуны, всегда рады почесать язык, посплетничать о проезжающих, что хорошего слугу отнюдь не красит... Впрочем, какие из них слуги, одно слово - трактирная челядь...

- Что ты узнал? - нетерпеливо спросил д'Артаньян.

Планше чуточку приуныл:

- Не так уж много, ваша милость. Только то, что они сами знали. Эту даму и впрямь зовут миледи, миледи Кларик, и она из Парижа... Все сходятся на том, что это настоящая дама, из благородных. Платит щедро, над деньгами не трясется... От ее служанки известно, что она была замужем за каким-то английским милордом, только совсем недавно овдовела и вернулась во Францию... в Париже у нее великолепный особняк...

"Значит, она свободна! - ликующе подумал д'Артаньян. - Свободна, очаровательна и богата... Да, и богата... Последнее немаловажно... "