В сравнении с могучим Циаксаресом Халем казался хрупким, но, несмотря на раны, стоял он прямо, а его бледное лицо не выдавало никаких чувств.

Странное зрелище! Мраморный тронный зал, украшенный гобеленами, более годился для веселых празднеств, чем для таких мрачных сцен. Единственный человек, казавшийся естественным в этом окружении, стоял возле трона стройный, темнокожий юноша, одетый в бархат и шелка, явно не пострадавшие в битве. Это был Нехо, наперсник короля, а также — как утверждали некоторые — его злой демон. Неизвестно, откуда он взялся, но влияние его на короля было огромно.

Слабая улыбка появилась на красивом лице юноши. Нехо пригладил свои темные курчавые волосы, склонился и что-то шепнул на ухо королю. Тот кивнул, жестом отослал служанку, занимавшуюся его бородой, и коротко сказал:

— Твоя сила сломлена, Халем, но мы будем милосердны. Поклянись верно служить нам и сохранишь жизнь.

В ответ Халем лишь плюнул на мраморные плиты пола.

Странный блеск появился в глазах Циаксареса. Почти неслышно король прошептал:

— Храбрый человек. Слишком храбрый, чтобы умирать…

Словно вопреки своей воле он повернул голову и встретил взгляд Нехо. Этот взгляд что-то сказал королю, потому что Циаксарес потянулся за длинным окровавленным мечом, встал, спустился с возвышения и замахнулся.

Халем даже не пошевелился, чтобы уклониться от удара, и сталь рассекла его голову. Труп рухнул на пол, а Циаксарес еще постоял, невозмутимо глядя на него. Потом вырвал меч из тела.

— Бросьте эту падаль стервятникам, — приказал он. От ближней группы пленников донеслось гневное проклятье, и король повернулся, ища взглядом человека, посмевшего заговорить.

Двое стражников вытолкнули вперед высокого мускулистого мужчину с желтыми волосами и молодым лицом, потемневшим сейчас от ярости. Мужчина был без доспехов, грудь его покрывали многочисленные раны.

— Кто ты? — спросил Циаксарес со зловещим спокойствием, все еще держа в руке обнаженный меч.