Надо продумать план. Как подойти, что сказать. Не спугнуть в первую же минуту, а то накостыляет, не подумав. Значит, так...
Кольнуло что-то слева в груди. Туман какой-то перед глазами. Почему? Почему он такой? Вопрос прозвучал как из радиоприемника, чужой вопрос, и Сергей даже испугался на мгновение. Расслабился. Какой есть. Нормальный. Жить нужно уметь, в России - тем более, а особенно, если ты еще и еврей, пусть и с русской фамилией. Уметь жить. Он будет уметь. Цель такая.
Кольнуло опять. И - туман перед глазами. И дышать трудно... Что... Падаю... Да подойдите кто-нибудь...
- Вот выпей, - Арье держал перед ним чашку, из нее поднимался пар, но пахло не чаем, а какими-то пряностями, Сергей отпил глоток, и боль стекла из сердца по сосудам, растворилась, пропала. Он допил жидкость медленными глотками, поставил чашку на стол и только после этого разрешил себе глубоко вздохнуть. Нет, нигде не болело.
- Вернулся, - сказал Арье. Не спросил, просто констатировал факт. Все хорошо, видишь? Ты сумел.
- Я... - Сергей вспомнил все, ни одно из прожитых мгновений не стерлось из памяти, - Арье, я сошел с ума? Я не мог так...
- Как - так? Погоди, помолчи, подумай, вспомни. Я пойму. Да... Ты пей пока. Пей и думай. Не нервничай. Это был ты, конечно. И не ты, потому что...
Арье ходил по кухне из угла в угол, бормотал что-то, поглядывал на Сергея, касался пальцами его плеча, будто хотел убедиться, что Сергей на самом деле здесь, не ушел, да и не уходил никуда.
- Вот проблема, которую я пока не решил, - сказал он, наконец, сел за стол, поглядел Сергею в глаза. - Не знаешь ведь заранее, в какой из бесконечных миров попадешь. Ты хотел остаться в Питере и быть с Таней. Это и получил. Я говорил тебе, не подумав, что это невозможно, потому что не было у тебя такого выбора - ехать или не ехать. Но альтернатива возникла, видимо, значительно раньше, судя по тому, какой у тебя там характер... Что-то ты сделал задолго до того дня, когда решил признаться Тане в любви. Что? Я ведь не психоаналитик, я могу понимать мысли, но для того, чтобы я их понял, ты должен думать, а ты думаешь о другом.