- Ничего я не думаю, - мрачно сказал Сергей. - Ну, допустим, в том мире я...

Он замолчал. Он вспомнил. Или это взгляд Арье заставил его вспомнить?

Приближалось Рождество. В Санкт-Петербурге, северной, так сказать, Пальмире, это событие праздновалось удивительно красочно - несколько местных промышленников, сколотивших свои капиталы, говорят, еще на конверсии во время первой Госдумы, выделяли от щедрот своих несколько миллионов не облагаемых налогом рублей, и на улицах (на Невском особенно) возникали лотки, где почти за бесценок продавались елочные украшения, новогодние подарки, там же Сергей однажды, возвращаясь из школы, отхватил банку черной икры. Его, правда, едва не придавили, но дело стоило того.

В тот день Сергей ехал в Таврический - решили с ребятами собраться и махнуть на каток. Ну да, точно, он был тогда в седьмом, Таня еще не возникла на горизонте, а про Израиль он знал, что это государство-агрессор, и туда удирают из России нехорошие евреи, в то время как хорошие остаются, чтобы помогать русскому народу вылезть из дерьма, куда его евреи же и посадили.

Он сошел с троллейбуса на Суворовском и перешел дорогу. Вот здесь к нему и подвалили двое - лет по семнадцати, крутые парни, явно из местной тусовки, заприметили чужака, решили поразмяться.

- Что, - мирно сказал один, - а налог платить?

- Какой еще налог? - удивился Сергей.

- Ты где живешь? Здешних мы всех знаем. А кто из другого района, должен платить таможенную пошлину. Во всех демократических государствах положено. А у нас демократия.

- Где - у вас? - Сергей просто тянул время, искал способ отвязаться. Собственно, способов было два. Первый - попытаться прорваться к саду, там наверняка уже есть кто-нибудь из своих, продержатся. Второй - сбежать. В обоих случаях велика вероятность, что догонят, дадут и еще добавят. Но в первом случае хотя бы гордость останется, так сказать, незапятнанной.