Брат Джарльз — священник Первого, самого низшего круга, был новичком в Иерархии. Он ненавидел ее и с трудом сдерживал свой гнев, скрывая его под маской равнодушия не только перед прихожанами, но и перед братьями священниками, ведь этому учили каждого из них. Только сумасшедший мог ненавидеть Иерархию. Но священнослужитель не может сойти с ума, во всяком случае, без ведома Иерархии. Тщательность отбора, учитывающая даже самые незначительные черты характера будущих священников, казалось, исключала любую возможность ошибки. А вдруг он действительно спятил, и Иерархия скрыла это от него, преследуя свои загадочные цели?

От этой мысли Великая площадь Мегатеополиса, заполненная толпой, внезапно поплыла у него перед глазами. Повсюду мелькали сытые розовощекие лица священников, теперь превратившиеся в расплывчатые пятна. Усилием воли Джарльз сосредоточил взгляд на календарном камне, установленном близ дома, недавно построенного в этом районе города. «139 ВБ» — прочел он надпись, выбитую на шершавой поверхности. Джарльз прикинул: «139-й год Великого Бога может быть 206-м годом Золотого века, если только даты Золотого века установлены точно. Или 360-й год Атомного века. И, наконец, 2305-й год Ранней цивилизации, от Рождества… ну как же его? От Рождества Христова.

— Хамзе Чон, прихожанин пятого округа! Подойди сюда, сын мой!

Джарльз вздрогнул. Мерзкий фальцет брата Чумана пискнул ему в самое ухо. Да почему он, собственно, в паре с Чуманом? Ну почему? Джарльз знал, что священники никогда не ходят поодиночке, обязательно вдвоем. Таким образом они могут следить друг за другом и доносить обо всем до мельчайших подробностей. Иерархия должна знать все.

Брат Чуман был довольно толстым голубоглазым священником с пухлыми, тщательно выбритыми щеками. Сейчас он просматривал свои списки, написанные так, что ни один простолюдин не смог бы прочесть их. Явной причиной ненависти к брату Чуману у Джарльза не было. Рядовой священник Второго круга. Откровенный тюфяк. Но толстяка можно было возненавидеть за манеру применять силу и власть школьного надзирателя по отношению ко взрослым людям. Единственным утешением для Джарльза было рвение Чумана, который так гордился порученным делом, что охотно выполнял всю работу сам.