Маленький толстый священник оторвал взгляд от списков и посмотрел на высокого молодого мужчину перед ним, нервно мнущего бесформенную шляпу.

— Сын мой, — добродушно пропищал брат Чуман, — ты будешь работать на шахте в течение трех месяцев. Это сократит твой взнос в казну Иерархии. Завтра на рассвете ты должен явиться к ответственному дьякону, Хамзе Чон!

Мужчина дважды поклонился и поспешил отойти в сторону. Джарльз снова ощутил прилив ярости. Этого человека направляют на работу в шахту, а ведь это куда хуже, чем поля или даже дороги, и это известно всем. Но мужчина, казалось, воспринял свое назначение с благодарностью. Его подобострастный взгляд напомнил Джарльзу, любившему копаться в старинных книгах, неких собак, вымерших домашних животных, смотревших на своего хозяина такими же преданными глазами.

Джарльз всматривался в лица толпящихся на площади. Его внимание привлекло лицо женщины, стоящей в третьем ряду.

Солнце садилось. На Великую площадь легли длинные тени. Толпа редела. Ожидающих разнарядки осталось совсем немного. Там и сям сновали простолюдины: мужчины в нелепых халатах, женщины в холщовых блузах и юбках. Торговля подходила к концу, и они собирали принесенные для продажи вещи и продукты, взваливали тюки на спины маленьких лохматых мулов и исчезали в лабиринте узких улочек, мощенных булыжником. Кое-кто уже надел на голову капюшон или широкополую шляпу, однако вечерняя прохлада еще не наступила.

Этот район Мегатеополиса напоминал Джарльзу средневековые города, изображенные на холстах и старинных гравюрах. Города Ранней цивилизации. И хотя дома здесь были в основном одноэтажными и без окон, сходство определенно имелось, и оно не могло быть случайным. Джарльз это прекрасно понимал. У Иерархии на все имеются основания.