— Психологически это вряд ли оправдано, — заметил брат Фриджерс. Голос его звучал как орган, красиво и сильно. — Может получиться, что мы потворствуем распространению массовой истерии.

Гонифаций вежливо кивнул, но добавил, окинув взглядом всех присутствующих:

— Вы придаете этому случаю слишком большое значение.

— Давайте обсудим это вместе, предложил сторонник Гонифация Реалист Джомальд. — В противном случае мы просидим здесь всю ночь.

Гонифаций вопросительно посмотрел на старейшего из членов совета, тощего брата Серсиваля, пергаментный череп которого поблескивал редкими седыми волосами.

— Вместе! — процедил сквозь зубы скупой на слова брат Серсиваль.

С этим старым Фанатиком соглашались все.

— Да это сущий пустяк, не заслуживающий нашего внимания, — проворчал брат Фреджерис, отодвигая дело своей изящной, словно изваянной из мрамора рукой. — Я просто хотел бы оградить вас от последствий ситуации, которая может смутить тех из нас, кто психологически к ней не подготовлен.

— Воцарилось молчание. Брат Фреджерис, глядя на свои колени, заявил:

— Меня проинформировали, что на Великой площади неспокойно.

Гонифаций даже не взглянул на него.

— Если это заслуживает внимания, — спокойно заметил он, — наш служитель кузен Дез доложит нам об этом.

— Ваш служитель, — спокойно поправил его Фреджерис.

Гонифаций сделал вид, что не заметил последнего замечания.

Тем временем в дверь ворвались десятка два священников. На первый взгляд их трудно было отличить от священников Мегатеополиса, но члены Высшего совета без труда распознали в них «сельских» по манерам и жестам и по особому покрою ряс.

Смущенные и пораженные окружающей роскошью, они стояли, сбившись в кучку, перед заседающим Советом. Их маленькая группа совсем затерялась в просторной, отделанной глянцево-серым камнем Палате.