— Шарлсон Норию. И советую тебе поспешить, если ты хочешь поймать ее.

В младенчески голубых глазах брата Чумана забрезжила догадка. Он постоял еще немного, осознавая сказанное, потом развернулся и поспешил к двери.

Но теперь ему пришлось уступить дорогу: в палату Совета вошел худой высокий мужчина в черной рясе дьякона — лицо его выражало непроницаемую самоуверенность, за ним следовало несколько священников со странными свитками и жестяными коробками в руках.

В сопровождении своей свиты дьякон подошел к столу Совета. Он являлся воплощением настоящего уродства — со своим набрякшим лбом и торчащими ушами, напоминавшими блюдца — при том, что его непроницаемое лицо напоминало старательную копию невозмутимых точеных черт лица Гонифация. Тому, казалось, доставляла удовольствие та враждебность, с которой он был встречен. И хотя из-за своего происхождения был лишен права вступления в сан священника, тем не менее он внушал больший страх, чем любой архиерей.

— А что может сообщить нам кузен Дез? — осведомился один из Умеренных — но голос принадлежал не Фредкерису.

Желтолицый священник низко поклонился.

— Ваша августейшая безупречность, — подобострастно начал он, — Мне не нужно докладывать вам ни о чем. Эти беспристрастные свидетели расскажут все за меня. — Он указал на свертки. — Подвижный солидограф запечатлел все происходившее на Великой площади. Здесь содержится каждое слово, произнесенной братом Джарльзом. Запись синхронизирована с видееографической записью эмоциональных состояний толпы во время его речи. В экспертном центре Храма осуществлен анализ снимков оболочки, окутавшей Джарльза и унесшей его. Она, несомненно, является физическим телом. Также с помощью специальной приставки были расшифрованы звуки и дикий хохот, сопровождавшие исчезновение Джарльза. — Тут он поклонился так низко, что рукава его черной рясы коснулись пола.

— Нас не интересуют ваши детские картинки! — закричал тот же Умеренный, покраснев от злости. — Мы хотим знать, что случилось потом!