— Твой отчет завершен, брат Чуман, — оборвал его Гонифаций.

В наступившей тишине зазвенел голос брата Фриджерса.

— Если нам предстоит выслушивать подобную чушь и бред, направленные на подрыв стабильности Иерархии, мне не придется просить об отлучении брата Гонифация. Это сделает за меня любой архиерей.

— Вы услышите все, — ответил Гоифаций. — А, услышав, поймете.

Но, произнеся это, он понял, что попусту тратит слова. Даже на лицах Реалистов были написаны подозрительность и недоверие. Взгляд брата Джомальда словно говорил: «Партия снимает с себя всякую ответственность за это дело. Ты должен сам управиться с ним, если можешь»

Маленький толстячок, казалось, хотел еще что-то сообщить. Его пухленький ротик обеспокоенно подрагивал. Гонифаций кивнул ему.

— Можно мне сделать дополнение к своему отчету, ваше преподобие?

— Если оно имеет отношение к твоему участию в деле.

— Имеет, ваше сиятельство, и очень странное. Когда я разорвал платье Шарлсон Нории, чтобы наложить тавро, в том месте, где я наложил лишь большой и указательный палец, виднелось три отпечатка.

Гонифаций почувствовал, что готов расцеловать толстяка, но, когда он обратился к нему снова, голос его оставался таким же отрешенным и насмешливым:

— И ты считаешь, брат Чуман, что готов стать священником Третьего круга, если добавишь к добродетели наблюдательности добродетель дедукции? — он с сожалением покачал головой. — Ну что же, я дам тебе возможность искупить свою вину. В конце концов, все это было чистой случайностью, возьми еще одного священника, так как Джарльз больше не является твоим наперсником, и арестуй ведьму.

— Какую ведьму, Ваше смертельное сиятельство? — выпучил глаза маленький священник.