Джарльз стукнул себя по груди, и его одеяние стало мягким, а ореол исчез. Лицо исказилось от гнева, от той привычной в последние годы маски равнодушия не осталось и следа. Пусть они разорвут его! Пусть ослепят церковными лучами! Пусть волокут в подвалы Святилища! Иерархию устраивало, чтобы он сошел с ума без ее вмешательства. Что ж, они почувствуют вкус его безумия на себе!

Джарльз вскочил на скамью и поднял руки, привлекая внимание.

— Жители Мегатеополиса!

Площадь пришла в движение. Сотни людей уставились на него, еще не понимая, что произошло. И, когда Джарльз заговорил, толпа притихла.

— Вы верили в то, что священники обладают сверхъестественными силами. Говорю вам: нет у них таких сил, которые были бы недоступны вам!

Вы верили в то, что священники избраны служить Великому Богу и передавать его повеления. Но если есть где-нибудь бог, то любой из вас знает его лучше в своем невежественном сердце, чем величайший первосвященник.

Вам твердили, что Великий Бог управляет вселенной — небом и землей. Я утверждаю, что Великий Бог — это выдумка!

Как удары кнута, короткие резкие фразы разлетались по всем углам Великой площади, заставляя всех и каждого смотреть на него. Слов никто не понимал, но все чувствовали, что они отличаются от того, что обычно произносится священниками. Слова были пугающими. Они причиняли чуть ли не физическую боль. И в то же время они неумолимо притягивали. Повсюду, даже в рабочих очередях, бросив взгляд на ближайшего священника и не получив запрета, обыватели направлялись к Джарльзу.

И теперь Джарльз изумленно взирал вокруг. Он ожидал, что ему заткнут рот почти сразу же. Его единственной целью было сказать как можно больше, вернее, дать волю своему гневу на краткий миг свободы.