— Мы снова начинаем спор, — примиряющее улыбнулась Рузанна, — Вам надоел мир? К этому времени уже вполне могла бы подрасти смена Черному лорду, если бы его все же сожгли в Анкарионе. Действия этой девушки могли бы принести нам только пользу. Пусть она продолжит то, что начала, и мы сможем получить исчерпывающие сведения. Под час женской лаской удается выведать гораздо больше, чем даже полным чтением.

— Разумеется, что же еще мог иметь в виду лорд Робер, отдавая женщине столь щекотливое распоряжение, — все так же прикидываясь полной кретинкой, согласилась Лизелла, — Его прозорливости можно позавидовать. Какой темный упустит возможность уложить в постель очередную девицу! А слепому и вовсе быть переборчивым ни к чему. Так мне вернуться к этому поручению?

И едва не споткнулась: Дамир уже стоял в дверях залы и не мог не слышать не только ее бред, но и предшествующих слов Рузанны, произнесенных с мягкой улыбкой. Он склонил голову, приветствуя троих слегка запоздавших членов Совета, и отдельный поклон предназначил Лизелле. В нем случилась какая-то неуловимая перемена, и девушка, холодея, поняла, что ее сарказма и горечи не оценили не только маги Совета. Что он вычеркнул ее из списка людей, так же как она сама вычеркнула Норта.

Обе стороны переговоров уже скрылись за дверьми, а она так и осталась стоять ледяной статуей, совершенно не слыша, что же ей ответила Рузанна, не понимая, как у нее язык повернулся сказать такое даже с иронией и едва сдерживаясь, что бы не вбежать следом и не начать просить прощения, только бы у него больше никогда не было таких глаз.

К счастью времени на то, чтобы себя жалеть — просто не было. Дамир выслушал мнение, к которому пришел Совет и некоторое время молчал, собираясь с мыслями. Он просил о переговорах не для себя, и даже не столько ради личной безопасности мастера: Дамон всегда мог позаботиться о себе и сам, да и ученика воспитал достойного, не нуждающегося в милостях врагов.