— Господа Светлый Совет, чрезвычайно лестно, что мне оказано доверие, как благонадежному, и я всячески постараюсь его оправдать, — если бы не сухой, отдающий льдом тон, его ирония была бы очевидна, — Однако речь с самого начала шла не обо мне: ради такой скромной персоны не стоило бы беспокоить высокое собрание. Изначально вопрос шел об отказе от практики превентивного устранения и прекращении преследований. Не каких-то конкретных лиц, а темных в целом. Прошу прощения, если моя позиция была изложена нечетко.

Он жестом пресек начинавшийся ропот, и — о, диво! — ему подчинились.

— Я не сошел с ума и не стал бы требовать невозможного. Я признаю, что деяния многих моих собратьев по цвету заслуживают самой суровой кары. И прошу лишь о том, чтобы каждый случай рассматривался отдельно. Речь идет о прекращении направленного против нас террора, от которого в большей мере только страдают слабые и невинные. Страдают дети.

Дамир умолк на мгновение, словно вспомнив кого-то или что-то, а затем продолжил, и гнев его сочился арктическим холодом.

— В противном случае, боюсь, Черный лорд будет вынужден забыть о своих намерениях и заняться созданием организации, на подобии вашей, направленной на обнаружение одаренных, их обучение и охрану. Вы получите уже не одного его ученика, вы получите войну, — совсем по другим правилам.

Некоторое время царила тишина. Темный наконец-то показал себя во всей красе, и не трудно было представить его в качестве преемника нынешнего хозяина Черной Башни. Причем более успешного, такого, который сочетает в себе дерзкую решительность и расчет.

— Лорд один и…

Дамир не дал договорить Регине.