— От смерти.

— От смерти никто не спасется, Констанция.

— Не говори так! Я не собираюсь умирать. Я здесь, Христос, для жизни вечной!

— Это просто молитва, Констанция, а не реальность.

— Ты вот будешь жить вечно. Твои книги!

— Лет сорок, быть может.

— А ты не швыряйся сорока годами. Мне бы из них хоть парочка пригодилась.

— Что бы тебе пригодилось, так это глоток-другой. Посиди смирно.

Я принес полбутылки «Голд дака».

— Боже! Это еще что?

— Скотч я не терплю, а это грошовое зелье как раз для писателя. Хлебни.

— Отрава. — Констанция скорчила гримасу. — Тащи живей что-нибудь другое!

В нашей маломерной ванной я отыскал небольшую фляжку водки, отложенную для тех случаев, когда ночь никак не кончается. Констанция ухватила ее:

— Иди к мамочке!

Она присосалась к бутылке.

— Полегче, Констанция.

— Тебе хорошо говорить.

Она сделала еще три глотка и с закрытыми глазами вернула мне фляжку.

— Бог милостив.

Констанция снова откинулась на подушки.

— Не хочешь послушать, от какой чертовой напасти я улепетывала по берегу?

— Погоди. — Я поднес к губам бутылку «Голд дака» и отпил. — Выкладывай.

— Так вот. От смерти.

ГЛАВА 2

Я уже жалел, что во фляжке с водкой больше ничего не осталось. Дрожа, я включил небольшой газовый обогреватель в холле, обыскал кухню и извлек бутылку «Риппла».

— Черт! — вскричала Раттиган. — Никак тоник для волос! — Она пила и тряслась. — На чем я остановилась?

— Как ты мчалась во весь опор.

— Да, но от чего я убегала, тоже было сказано.

В переднюю дверь постучался ветер.

Я держал Констанцию за руку, пока стук не прекратился.

Потом она схватила свою черную сумку и протянула мне какую-то книжечку.

— Вот.

Я прочитал: «Телефонный справочник Лос-Анджелеса. 1900».