— Бог мой, — прошептал я.

— Скажи, зачем я это взяла с собой? — спросила она.

Я пролистал книгу: А, потом Г, Д (кино, ТВ, сериалы) и до самого конца; имена, имена из забытого года, имена, о господи, имена.

— Соображай, — сказала Констанция.

Я начал с начала. А — Александер, Альберт и Уильям. Б — Берроуз. В —…

— О черт, — прошептал я. — Тысяча девятисотый. А на дворе тысяча девятьсот шестидесятый. — (Из-под вечного летнего загара Констанции проступала бледность.) — Эти люди. Почти все уже умерли. — Я уставился на фамилии. — По большей части телефонов бесполезно звонить. Это…

— Что?

— Это Книга мертвых.

— В самую точку.

— Книга мертвых, — повторил я. — Египетская. Из гробницы.

— Прямиком. — Констанция замолчала.

— Кто-то тебе ее послал? Записку приложил?

— К чему еще и записка?

Я перевернул еще несколько страниц.

— Ни к чему. Поскольку никого практически не осталось в живых, подразумевается…

— Скоро меня не будет.

— Твоя фамилия станет последней в перечне?

— Угу.

Я затрясся и подкрутил нагреватель.

— Гнусная выходка.

— Гнусная.

— Телефонные книги, — пробормотал я. — Мэгги говорит, я над ними пускаю слезу, но все зависит от того, что это за книги и какого года.

— Да, все зависит от этого. И вот…

Она вынула из сумки еще одну черную книжечку.

— Открой.

Я прочел: «Констанция Раттиган» и адрес ее дома на берегу — и открыл первую страницу. Фамилии были все на А.

— Абрамс, Александер, Аллен, Алсоп. Я стал читать дальше:

— Басс, Бенсон, Бертон, Болдуин, Брэдли… Кончики пальцев у меня похолодели.

— Это ведь все твои друзья? Фамилии сплошь знакомые.

— И что?

— Не все, но большинство похоронены на Лесной Лужайке. И вот их откопали. Кладбищенская книга, — проговорил я.

— И похуже, чем та, девятисотого года.

— Почему?