- Фу ты! - она даже засмеялась от облегчения. - Вот ворона! Я ж его на столе оставила!

- Артем! - донеслось из палатки. - Кофе будешь?

- Конечно, буду! Сейчас!.. На каком еще столе?

- Да на работе... в Кремле. Вы позвоните товарищу Сталину или секретарю, спросите: Ира Гольдбурт - есть такая? Вам приметы скажут или... Ой. Ну, я не знаю.

- Ты что говоришь, стрекоза? Шестой час! Там либо разошлись, либо спят давно.

- Ну да - спят... Я третью неделю там работаю, так и не поняла, когда они спят.

Артем сочувственно кивнул головой.

- И как тебе там?

Ира только вздохнула.

- Серьезно все - жуть. И страшно - как бы чего неправильно не сделать. Сегодня вот отчебучила - думала, сгорю! - Она опять вздохнула. Я люблю, когда все на ушах стоят. С детьми о-бо-жаю! Я ж в педвуз подавала, полбалла недобрала, представляете? Стенографию, дурында, выучила - конспекты писать... - Ира дернула плечом. - Правда, стенография-то как раз и пригодилась... Летом опять буду подавать, обязательно.

Артем улыбался.

- Ладно, дуй вперед. На том посту скажешь - Артем пропустил, дескать, я тебя знаю, с отцом твоим мы давние друзья. Отца твоего как зовут?

- А я детдомовская, - сказала Ира. - У меня отца нету, и мамы тоже.

У дежурного обвисли усы. Из палатки высунулась круглая голова и сварливо сообщила:

- Стынет, Артем!

- Погоди ты! Как же это, девочка... где же?

- Там, - нехотя произнесла Ира и резко захлопнула сумочку. - В богом избранной стране. Их долго не выпускали, не давали разрешения... а как пятидневная война началась, всех, кто в отказе сидел, сразу мобилизовали... Сирот потом Красный Крест развез в те страны, куда хотели уехать родители.

- О, господи, - сказал дежурный. - Ты что ж... совсем одна?

- Почему? - обиделась Ира. - У меня старший брат есть, кибернетик. Сейчас в подводники пошел. Я к нему каждое лето езжу, на лодке была. Знаете, как интересно?