— Нет.

— Идем скорей. Ну идем же! Он десять лет боялся, что ты его ненавидеть будешь. И сейчас боится. Ты должна ему объяснить… О-о, нет, погоди! Чувствуешь? Он опять в какую-то неприятность влип. Запомни, вытаскивать его из неприятностей — моя работа. Тебя он и так любит… Главное — вовремя оказаться в нужном месте. Чувствуешь, ему сейчас задают вопросы, на которые очень не хочется отвечать. Тут появляюсь я и вытаскиваю его под благовидным предлогом.

— Уголек, не беги так быстро, у меня ноги путаются. Если мы его настроение чувствуем, значит и он — наше?

— Ничего не значит. Он дважды разбивался всмятку. Говорит, это побочный эффект регенерации. Ну вот, он за этой дверью. Жди здесь, учись. Я сейчас его вытащу.

Решительно распахнув дверь, Уголек ворвалась в экранный зал.

— Мастер, я тебя по всей базе ищу! Срочное дело!

— Закрой дверь с той стороны, — донесся сердитый женский голос. — Заодно покарауль, чтоб нас не беспокоили.

Уголек пятясь выкатилась из зала и аккуратно прикрыла дверь.

— Там мама Мастеру клизму ставит — объяснила она. — Допрос третьей степени.

И села на хвост.

Сэконд

Дорога пошла вниз. Потом под копытами зачавкало — кони вброд перешли болотистый ручей. Похолодало. И без того тусклая луна скрылась в дымке облаков. Начал накрапывать дождь. Тонкий комбинезон промок, прилип к телу холодным компрессом. Зубы застучали от холода. Въехали в лес. Теперь Сандра не видела совсем ничего. Чужая ночь, непривычные звуки чужого леса, чернота кругом. Но пронизывающий ветер прекратился.

Спереди послышались голоса. Лошадь перешла на шаг и вскоре остановилась.

— Мы приехали? — тихо спросила Сандра.

— Нет, — ответил уверенный мужской голос. — Здесь только переночуем. Можешь говорить громко.

Непривычный акцент, необычное ударение — в конце слова, но фразы понятны.