- Значит, вам нравится в пансионате? А снаружи - нет? Скажите, вы бы хотели, чтобы вас выпустили?

- Выпустили? Куда? Домой?! Вы знаете, как туда попасть?!

- Нет, я не знаю, как попасть в то место, о котором вы часто рассказываете и о котором мы еще поговорим подробнее. Но мы могли бы выписать вас на попечение вашего кузена.

- Ку-зе-на?

- Двоюродного брата. Он очень, очень состоятельный человек, у него прекрасный особняк, прислуга...

- Юродный Брат? Не хочу к нему! Не надо. Он будет приставать. Шуршать, шуршать... Просить, чтоб я лепил. Много лепил. Не так, как я хочу. Как люди хотят. Их много, они все хотят, а я один... Только у вас все равно не лепится: люки, стены, асфальт. Нет, не хочу.

- Ну почему же - не лепится? Ваши работы показывали известным искусствоведам: они просто в восторге! У вас, дорогой мой, несомненный талант. Вы прекрасно вылепили скульптурный портрет своей матери - по этому портрету ее смогли идентифицировать, выяснили, кто вы на самом деле, у вас отыскались родственники...

- Род-ствен-ни... Не хочу к Юродному Брату! Не хочу!

- Успокойтесь, пожалуйста. Не хотите - и не надо. Никто вас насильно к нему не отправит. Если вы предпочитаете остаться в пансионате - милости просим. Я рад, что вам нравится у нас.

- Здесь лучше, чем в городе. Но дома - еще лучшее. Тут у меня лицо хитрое. Притворяется. Я видел. В зеркале. Дома я другой. Правильный. А тут все слишком твердое. Камень твердый. Дерево твердое. Даже люки твердые. Не лепятся. Я сам твердый. День-ночь, день-ночь, днем - солнце, ночью - луна. Скучно. Надо иначе. Мамця любит играть: луна - днем, солнце - ночью. Или вместе. Или чтоб жарко - и вдруг снег. А у вас никто не играется. Разучились, наверное. Затвердели, высохли. Или не хотят. Почему? Город, люди: шур-шур... Один пла-сти-лин мягкий. Лепится. Я помню, это вы мне дали, доктор. Жаль, големчики все равно мертвенькие выходят. Стоят. Молчат. Не бегают. Еду не приносят. Хотя мне еду и так дают. Пюре с рыбой. Морс...